В помощь изучающим древнегерманскую ономастику публикую реестр имён основного тома «Лексикона древнегерманских имён» Х. Райхерта (1987).

В реестре отражены записи, представленные в первом томе LaN. По мере возможности список является полным и точно отражающим печатный текст. Одновременно, поскольку текст был обработан с помощью технических средств, вероятность того, что какие-то записи были потеряны или искажены, невозможно исключить. Дополнения к этому списку были опубликованы на с. 798 того же тома (две записи: HAERIBOK: P?,M; LAGUÞEW: P,M), а также на с. 1–12 второго тома перед списком корректур. Имена с новых южногерманских рунических памятников опубликованы на с. 440 работы: Robert Nedoma. Personennamen in südgermanischen Runeninschriften. Studien zur altgermanischen Namenkunde I, 1,1. Heidelberg: Winter, 2004. В части т.н. прото-скандинавских имён рекомедуется пользоваться работой Лены Петерсон «Lexikon över urnordiska personnamn» (2004).

ВЫХОДНЫЕ ДАННЫЕ
LaN I = Herman Reichert. LEXIKON DER ALTGERMANISCHEN NAMEN. Wien: Verlag der Österreichischen Akademie der Wissenschaften, 1987. 1. Teil: Text. (Thesaurus Palaeogermanicus 1. Band). 844 S.
LaN II = Herman Reichert. LEXIKON DER ALTGERMANISCHEN NAMEN. Erstellt von Robert Nedoma und Hermann Reichert. Wien: Verlag der Österreichischen Akademie der Wissenschaften, 1990. 2. Teil: Register. (Thesaurus Palaeogermanicus 1. Band). 664 S.

Археологический материал, иллюстрирующий письменные средневековые источники, пополнился пока единственной в своём роде находкой — сидящей на «троне» фигурой в окружении двух птиц. Впервые Один появляется не только в образе бога войны, но и бога-правителя. Датируемый ок. 900 г., этот артефакт подтверждает знаковое положение места находки — Лайре — в процессе становления датской государственности.

Старшерунические надписи: священное или мирское?

Илайдж © сентябрь 2009

Проблема содержания — сакрального или профанного — старшерунических надписей отнюдь не нова. Однако, идея написать краткий обзор современного состояния этого вопроса родилась после перечитывания одноимённой главы монографии Элмера Антонсена (†25.08.2008), ярого апологета школы «скептических» рунологов. Я не хотел бы, чтобы написанное ниже трактовалось как однозначный ответ на поставленный в заглавии вопрос. Это, смею надеяться, призыв к тому, чтобы суждения были более взвешенными, а аргументы разносторонними.

Для начала следует оговориться, что вопрос сакрального или мирского остаётся по сей день открытым. Решения, которое бы устроило всех или почти всех, нет, и вопрос этот — один из самых щекотливых в современной научной рунологии. В первую очередь потому, что старшерунические надписи — это, прежде всего, текст и, соответственно, объект филологического анализа. Антонсен справедливо отмечает пренебрежение материалом старшерунических надписей со стороны исторической лингвистики (Antonsen 2002: 169), обусловленное не только сложностями правильного прочтения надписи и установления скрывающегося за знаками текста и сложностями точного определения грамматических характеристик предполагаемого слова, но и привлечением неких «магических» объяснений.

В качестве иллюстрации можно привести надпись на фибуле из Нёвлинга, прочтение которой не вызывает сложностей: bidawarijaz talgidai. Типологически надпись относится к надписям изготовителя (субъект + глагол). Однако объяснение окончания глагола talgidai вызывает ряд сложностей. Сам глагол был истолкован как форма 3 л. ед.ч. прош.вр. «вырезал». Сходная форма встречается также в датской надписи из Сковгорде lamo talgida «Ламо вырезал» (надпись относится к тому же периоду, что и Нёвлинг: 210–250 гг. (Stoklund 2006:359)). Окончание -ai на фоне ожидаемого -ē (*-ai > *-ē; ср. tawide, wurte, fahide) объяснялось ошибкой (Krause 1971: 158), возможностью альтернативного (в том числе реликтового) написания (Antonsen 2002: 11). Были также предложения о делении talgida i «вырезал в», что может быть вероятным с привлечением параллелей из других рунических надписей (writu i в надписи Эйкеланн; i tawide — в Гарбёлле), и малограмотности рунографа, копировавшего надпись (формы рун a и i, написанные вместе, схожи с формой руны e). Хотя последнее предположение (когда-то в резкой форме высказанное Эриком Мольтке) опровергается находками из Иллерупа, которые подтвердили то, что для датских архаичных надписей характерна форма руны e «с плоским верхом», остальные предположения не так просто подтвердить или опровергнуть. И это, безусловно, уменьшает лингвистическую привлекательность использования этого текста и подобных ему в качестве источниковой базы исследований учёных, не занимающихся непосредственно доисторической германской письменностью.

( Продолжение... )

Можно скачать критическое издание Исландской рунической поэмы авторства Рея Пейджа Icelandic Rune-Poem (язык основного текста - английский).

Вывод Пейджа неутешителен для тех, кто во всех текстах ищет следы единой древней традиции: исландская руническая поэма - продукт своего времени и лишь отдалённо связана с норвежской и англосаксонской руническими поэмами. Впрочем, прочитать это небольшое исследование стоит при любом раскладе. В приложении приводится некое «усреднение» текста, которое можно использовать в качестве исходных данных для дальнейших исследований.

По ссылке доступна для скачивания электронная книга «Kings and Vikings. Scandinavia and Europe. AD 700–1100» автора P.H.Sawyer (London/New York: Routledge, 1982, электронная версия — 2003). Объем — меньше мегабайта. Книга известная и востребованная.

Терье Спуркланд. От Туне до Эггьи: онтология языковых изменений

Данная статья посвящена изменениям, который претерпел язык старшерунических надписей от состояния, зафиксированного на камне из Туне, до состояния, отраженного на камне из Эггьи.

Автор рассматривает синкопу и умляут в указанных двух памятниках и ставит вопрос об их роли при оценке масштабов языковых изменений.

Прежде всего, автор обозревает временные рамки языковых изменений от Туне до Эггьи и констатирует, что в течение не более чем 300 лет между этими памятниками изменения коснулись не только языка, но и письменности. Вместе с тем, язык Эггьи не совпадает с переходом от прото-скандинавского к древнесеверному, равно как графические характеристики надписи Эггьи не выдают перехода к младшему футарку, чье самое раннее свидетельство археологически датируется 720 г., — замечает он. По мнению автора, вся суть языковых изменений воплощена в перегласовке: умляуте (например, gastiR > *gœstiR) и синкопе (например, прото-скандинавские stainaR, gastiR > др.-сев. steinn, gestr).

Далее автор рассматривает характер связи между умляутом и синкопой. Между синкопой и умляутом есть хронологическая связь, поскольку гласная умляута была часто синкопирована, соответственно, ассимиляция предшествует исчезновению ассимилирующей гласной, — отмечает автор. Из двух типов умляута — фонетического и фонематического — именно последний рассматривается часто как связанный с синкопой, тогда как фонетический умляут зависит от наличия безударных гласных, — утверждает автор. Он констатирует, что надписи на камнях из Туне и Эггьи стали частыми в исследованиях примерами, иллюстрирующими переход от классического прото-скандинавского к древнесеверному (язык памятника из Эггьи показывает языковую структуру, схожую со скальдическими и эддическими поэмами). Автор указывает, что датировка камня из Эггьи по стилистическим основаниям и археологическому контексту ок. 650 гг. произвела поистине революцию в германском языкознании, поскольку в этом случае переход от прото-скандинавского к древнесеверному произошел менее чем за 250 лет.

( продолжение... )

Реферируемая статья:
Terje Spurkland. From Tune to Eggja — the ontology of language change // Runes and Their Secrets. Studies in Runology. Ed. by M. Stoklund, M.L. Nielsen, B. Holmberg and G. Fellows-Jensen. Copenhagen: Museum Tusculanum Press, 2006. Pp. 333–345.

Пожалуй, сейчас, после совсем не жаркого петербургского лета, пришло время объявить осенний сезон сообщества открытым. Осенние веяния в сообществе таковы:

1. Материалы будут появляться нерегулярно, хотя неизменно будут. Пусть эта нерегулярность отражает дух научного поиска и позволяет полноценно переваривать материалы, нежели проглатывать их, не прожёвывая.

2. Появится новый жанр — реферативная статья. По сути, реферат статьи, главы или, возможно, книги. С одной стороны, это даст возможность представить информацию в сжатом виде, экономя как моё время на подготовку материала, так и время читателя на ознакомление с ним. С другой стороны, все основные выводы будут представлены наряду с выходными данными, что даст возможность читателю впоследствии либо самостоятельно ознакомиться с работой в библиотеке, либо задать вопрос мне.

В добрый путь!

«Старшая Эдда», «Эдда» Снорри и «Сага об Инглингах» являются широко известными мифологическими источниками для понимания многообразия текстовых образов Одина. «Деяния датчан» Саксона Грамматика менее известны отечественному читателю, и эту лакуну восполнил предыдущий пост. Однако, литературное наследие хранит ещё два мифологических текста италийского происхождения, обращающихся к образу этого древнегерманского бога. Мифологическому происхождению лангобардов и роли Одина (а, точнее, Годана) в нём и посвящена следующая статья.

От Годана к Водану: изучение двух ломбардских мифологических текстов

перевод © Илайдж, 2008

Введение

Поскольку большая часть нашего знания о богах и мифах Севера происходит из скандинавских и, в частности, исландских источников, время от времени завеса приоткрывается, чтобы дать нам поразительный вид грани мира древних богов к югу от Dannevirke.

По этому поводу я намереваюсь заново обратиться к таинственному упоминанию бога Годана, в двух древнеиталийских источниках на латыни о том, как лангобарды обрели своё имя после битвы за территорию со своими противниками вандалами.

Лангобардские источники

Первое упоминание этого бога — это анонимный текст Origo gentis Langobardorum, датируемый VII веком, и второе — в Historia Langobardorum, датируемом VIII веком, Павла Дьякона. Основной фокус презентации — фрагментарные свидетельства о природе и функции Годана и последующее их оценка в свете более поздних свидетельств богатых исландских и норвежских источников, упоминающих Одина.

Версия рассказа из Origo gentis Langobardorum звучит следующим образом:

«Виннилы жили на острове, называемом Скаданан. Ими правили два вождя Ибор и Агио и их мать Гамбара. Вандалы вторглись на их земли со своей армией, и два вождя вандалов, Амбри и Асси, потребовали от виннилов либо заплатить дань, либо вступить в бой. Виннилы выбрали битву со своими противниками. Затем вандалы обратились к Годану, чтобы выйти из битвы победителями, и он ответил, что собирается отдать победу тем, кого первым увидит на рассвете. Чтобы превзойти своих соперников, Гамбара обратилась за советом к жене Годана, Фрее. Она предложила воинам жены Годана выстроиться в ряд на рассвете в сопровождении своих жён с распущенными и придерживаемыми у подбородка волосами так, чтобы они были похожи на бороды. Когда занялась заря, Фреа повернула кровать всё ещё спящего Годана на восток, а затем разбудила его. Увидев выстроившихся в ряд виннилов, Года воскликнул: „Кто эти длиннобородые?” Фреа затем заметила, что поскольку он дал виннилам имя, он должен отдать им победу. Впоследствии виннилы победили вандалов и с тем пор назывались «длиннобородыми» (т.е. лангобардами)».

( продолжение... )

Продолжаю публикацию статьи «Текстовые образы Одина». В первой части речь шла о «Саге об Инглингах» и Эдде Снорри. Сейчас тему продолжает анализ «Деяний датчан» и Старшей Эдды.

Текстовые образы Одина (часть 2)

перевод © Илайдж, март–апрель 2008

Один в «Деяниях датчан»

Единственная скандинавская работа на латыни, которая должна быть включена в перечень основных мифологических текстов – это «Деяния датчан» Саксона Грамматика, несколько более старший текст, чем Эдда Снорри. Саксон часто ускользает от взгляда изучающих древнесеверную религию из-за своего полемического отношения к языческим богам, отличаясь от более сочувственного отношения Снорри. Саксон открыто утверждает, что языческие боги ложны и порочны; его работа, таким образом, больше сродни латинской церковной традиции, что не удивительно, учитывая его выбор языка.

Его Один, или Одинус, изредка играет роль в первых девяти книгах «Деяний датчан», но его появление наиболее часто в первой и третьей книгах. Одинус никогда не вступает в бой с христианскими королями или священниками, как в древнесеверных королевских сагах и одной из родовых саг. Однако, Саксон изображает его во многом похоже на саги о древних временах: время от времени Один влияет на судьбы героев, провоцируя смерть или победу в битве. Также он не всегда идентифицирован с Одинусом. Иногда он описывается как одноглазый или старик, иногда используется одно из его хейти в узнаваемо латинизированной форме. Такая схожесть неудивительна. Суть и персонажи саг о древних временах и «Деяний датчан» во многих моментах совпадают, поскольку, помимо других причин, хорошо известно, что Саксон использовал исландские источники и информантов, собирая материал для своего истории датских королей. Конечно, образ Одина варьируется от одной саги о древних временах к другой, и помимо этого Саксон использовал множество других источников. Мы, однако, обнаруживаем согласованное представление об Одине на протяжении многих повествований в работе Саксона, что должно быть, помимо прочих причин, имеет место в силу того, что Саксон подгонял свои источники с целью показать, по словам Карстена Фриис-Йенсен, «особое превосходство датской монархии» (2000).

В «Деяниях датчан», как в «Саге об Инглингах» и основном повествовании «Видения Гюльви», описание Одина эвгемерично. Но есть отличие. Считается, что ложные боги произошли от великанов и волшебников. Волшебники победили великанов и стали почитаться за богов. Волшебники были способны предсказывать будущее, принимать различные обличья и прятать свой облик под ложными личинами. Ложные боги родили от смешения этих двух классов существ. По размеру и способностям они уступают своим родителям, но в них, тем не менее, верили как в богов из-за заблуждений. ( продолжение... )

Текстовые образы Одина (часть 1)

перевод © Илайдж, март 2008

В многочисленных исследованиях на протяжении веков образ Одина был прочитан удивительным множеством способов. Учёные в целом согласны, что он, пожалуй, наиболее неоднозначный из древнесеверных богов. Разнообразие толкований, безусловно, не без оснований в мифологических текстах, одноако эта неоднозначность, возможно, больше относится к литературному контексту, нежели самому богу. В средневековых исландских текстах Один изображён согласно контексту, жанру и идеологии конкретных текстов. Соответственно, картина Одина отличается от саги к саге. Такова же ситуация и с основными мифологическими текстами, т.е. Саге об Инглингах, Эдде Снорри, «Деяниях датчан» Саксона Грамматика и, наконец, эддических песнях. В этой статье я собираюсь коротко обсудить различные образы Одина в этих текстах.

Один в Саге об Инглингах

Как хорошо известно, Сага об Инглингах представляет собой повествовательное начало «Круга Земного», собрании саг о королях Норвегии. В Сане об Инглингах происхождение королей Норвегии прослеживается к доисторическим временам. Здесь Один представлен как предок шведских и норвежских королей. Как недавно показал Дж. Линдоу (2003), неудивительно в таком контексте обнаружить строго историзированное или эвгемерическое представление Одина. Описание Одина в Саге об Инглингах — самое длинное, наиболее подробное и завершенное повествование об Одине в древнесеверных текстах. Один представлен как азиатский хёвдинг, эмигрировавший в Швецию. Азиатское происхождение упомянуто, например, в Книге об Исландцах Ари и прологе к Эдде Снорри, и смоделировано на основе европейских легенд о происхождении, восходящих к Энеиде Вергилия.

Один из Саги об Инглингах поражает читателя как атипичный и странный король по сравнению с историческими королями, описанными в королевских сагах. Сага об Инглингах иногда причисляется к легендарным сагам, сагах о древних временах, которые имеют дело со скандинавскими королями доисторических времен. В сравнении некоторыми из героев, появляющихся в этих сагах, характеристики Одина кажутся менее выделяющимися. В этих сагах мы часто встречаем волшебников, которые используют своих магические умения в битве. Оружие затупляется, используется сейд, могильные холмы открываются. Более того, зорошие короли, равно как и плохие короли, держат берсерков среди своих воинов. В Саге об Инглингах Один называеется hermaðr mikill (великим воином). В этом же тексте говорится, что Один много путешествовал и завоевал много королевсктв, и был насколько победоносным, что выигрывал каждую битву (Сага об Инглингах, 11). В дополнение Один мог ослеплять, оплгушать или устрашать своего врага в битве и затпулять его оружие, его люди дрались как бешеные собаки и железо не причиняло им вреда (Сага об Инглингах, 17). Это правда, что люди Одина открыто не называются берсерками, но их стиль боя назван berserksgangr (Сага об Инглингах, 17). Наконец, Один может нахоить могильные холмы и открывать их. Как победоносный и много путешествовавший повелитель, обладающий магическими умениями, Один из Саги об Инглингах — это свой персонаж в мире королей викингов в сагах о древних временах.

( продолжение... )

Во второй части будут раскрыты образы Одина в «Деяниях датчан» Саксона Грамматика и в эддических песнях.